Каждый день хожу на работу по адресу Ленинградская 1 и вроде здание как здание, только старое конечно, но иногда приходят в голову мысли. Ведь это историческое здание по всем канонам, поскольку чего тут только не было до ТГТУ – от духовной семинарии до суворовского училища. И не может такого быть, чтобы на протяжении почти двух веков ничего не произошло, что не могло не заинтересовать своей уникальностью.
И действительно, такие вехи имеются. Вынесем пока за скобки само Тамбовское суворовское военное училище, но есть один эпизод мимо которого пройти нельзя. Дело в том, что Тамбовское суворовское военное училище, то есть Ленинградская 1 является последним местом службы композитора Ильи Алексеевича Шатрова, автора легендарного вальса "На сопках Маньчжурии". Собственно отсюда его и похоронили на Воздвиженском кладбище. Следующие строки – воспоминания бывшего курсанта ТбСВУ. К большому сожалению не смог найти его имя.
МОИ ВОСПОМИНАНИЯ О ШАТРОВЕ
В начале мая 1952 года к нам в первую (т. е. старшую) роту Тамбовского суворовского военного училища (ТбСВУ) зашел офицер, дежурный по училищу, и объявил, что скончался капельмейстер училища Шатров. На похороны будет выделен взвод суворовцев с боевыми винтовками и холостыми патронами к ним.
С боевым оружием мы уже умели обращаться: сборка-разборка, чистка-смазка, штыком коли-прикладом бей… Многие имели еще с 14-летнего возраста третий (а некоторые – и второй) разряд по стрельбе из боевой винтовки. Тяжеленная махина, и очень больно отдает в плечо…
Илья (Илий) Алексеевич Шатров руководил оркестром нашего училища в 1951-1952 гг. Конечно, мы гордились, что шагаем в строю, делаем физзарядку под музыку оркестра, которым руководит автор старинного вальса «На сопках Маньчжурии». Под этот вальс кружились пары на праздничных балах в училище. На еженедельной общеучилищной вечерней поверке обязательно звучал «Гимн Советского Союза», а потом мы под музыку оркестра строевым шагом проходили мимо начальника училища. Слова гимна я помню до сих пор, и вряд ли кто из зеленоградских ветеранов знает сейчас его точные слова.
Прибыл И.А. Шатров в училище капитаном, а звание "майор" ему было присвоено незадолго до смерти специальным приказом военного министра СССР. Умер Илья Алексеевич Шатров 2 мая 1952 года на 74-м году жизни.
Гроб с его телом был установлен в кузове грузовика. Наш суворовский взвод, составляя почетный эскорт, с винтовками на плечо следовал сразу за медленно движущейся машиной. Следом за нами шли все военные оркестры гарнизона, Они попеременно играли траурные марши. Далее шли несколько тысяч горожан и военнослужащих воинских частей Тамбова.
На Воздвиженском кладбище после поминальных речей, возложения венков и траурной музыки наш взвод дал прощальный салют, выстрелив холостыми патронами. Затем был исполнен Гимн Советского Союза, и вдруг…: все оркестры, а это не менее сотни музыкантов, заиграли вальс «На сопках Маньчжурии»… Все присутствовавшие были потрясены, у многих по щекам текли слезы...
Вдова Шатрова, Антонина Михайловна, установила надгробие с надписью: “Гвардии майор Илий Алексеевич Шатров. Умер 2 мая 1952 г.”. Лишь через четверть века надгробие было заменено мраморной плитой с надписью:
Шатров
Илья
Алексеевич
1885-1952
Творец вальса
«На сопках Маньчжурии»
На памятнике неправильно указана дата рождения Шатрова, и на портрете он в форме капитана. Настоящее имя – Илий (по святцам); варианты «Илья», «Илларион» - бытовые.
Но на этом мой рассказ о Шатрове не заканчивается. Вернулись мы в училище, почистили оружие, сдали его на оружейный склад и занялись своими личными делами: у нас были каникулы.
В те годы весенние каникулы у нас, в ТбСВУ, были в конце апреля – начале мая. Начальство это сделало, видимо, желая присоединить к каникулам два праздничных первомайских дня. Многие кадеты на время весенних каникул разъезжались по домам: в Москву, Рязань, Мичуринск, Моршанск, Кирсанов… А те немногие, кому было далеко ехать, оставались в училище. Оставался и я: Мама моя с моими младшими братьями жила в Херсоне. Добираться туда было долго, через Москву. А еще раньше, до 1950 года, литер вообще давали только по кратчайшему пути, который занимал пять суток в один конец с четырьмя пересадками: в Мичуринске, Лисках, Харькове и Днепропетровске. Так что домой я ездил только на летние каникулы. Таких в каждом взводе было четыре-пять человек. На каникулах жизнь в училище была вольнее… В столовую ходили без строя, в город – без увольнительной.
На следующий день после похорон, слоняясь от нечего делать по коридору и комнатам, я зашел в канцелярию. Это было в кадетских обычаях – при случае пошарить там. В основном искали (и находили) папиросы и махорку, но я был некурящий. Другое дело – книги, но шкаф был закрыт на ключ. Провел рукой по верху шкафа, попалось письмо. Читаю: «г. Тамбов, ул. Ленинградская, 1, Илье Алексеевичу Шатрову». По обратному адресу – письмо с Урала. Видимо, почтальон не нашел ничего лучшего, как во время каникул принести письмо в канцелярию первой роты.
За отсутствием адресата вскрыл конверт. Небольшое письмо и фотография… В письме – радость, что наконец-то нашел адрес, воспоминания о боевых буднях в Маньчжурии («…А помнишь..?)». На фотографии – около орудия бравый офицер с саблей на фоне фанзы. Повертел бумаги в руках, положил все на место.
А книгу я все-таки нашел… Задняя стенка шкафа была из фанеры. Удалось немного отогнуть угол и достать книгу. Это были «Методические вопросы воспитания в суворовских училищах». Занимательное чтиво!
Вдоволь начитавшись и подивившись воспитательным приемам, я положил книгу в парту и взялся штудировать (без шахматной доски) книгу Пауля Кереса «Открытые дебюты» (часть 2). Вдруг в класс буквально ворвался офицер-воспитатель Рогоцкий (или Ольховский, точно не помню) и шумно, хлопая крышками парт, стал что-то искать. Чудом мне удалось незаметно запихнуть эту злосчастную методическую книжку за пояс под гимнастерку (это наш кадетский стандартный прием). Уф-ф! Пронесло…
Испугавшись, я в этот же день пошел на чердак и бросил «Методические вопросы воспитания суворовцев» за трубы отопления.
Прошел год… Как-то я рассказал об этой истории своему однокашнику Игорю Гагину. Сам я уже был безразличен к содержимому этой книги, а Игорька Гагина она очень заинтересовала. Пошли на чердак, пошарили за отопительными трубами и извлекли нашу книжицу, уже изрядно покрытую пылью.
Поскольку похороны Шатрова происходили во время весенних каникул, то мало у кого из кадет они (похороны) остались в памяти. Лишь некоторое время в училище ходил слух о пропавшей сберкнижке Шатрова с большой суммой денег на ней. На этом моя история о Шатрове заканчивается.
Дальнейшее – из океана по имени «Интернет»: предыстория написания вальса «На сопках Маньчжурии» и история написания вальса.
Предыстория написания этого поистине бессмертного музыкального произведения была самая героическая. В феврале 1905 г. 214-й Мокшанский полк, сформированный в Златоусте, участвовал в кровопролитных боях между Мукденом и Ляояном. Мукденское сражение, длившееся дольше трех недель, разворачивалось на фронте около 130 километров и в глубину до 75 километров и было самой крупномасштабной битвой на заре XX столетия.
Мокшанцы одиннадцать суток не выходили из боев, удерживая свои позиции. На двенадцатый день японцы окружили остатки полка. Силы оборонявшихся были на исходе, к тому же у них заканчивались боеприпасы. И в этот критический момент в тылу у русских вдруг заиграл полковой оркестр. Это и послужило сигналом к последней яростной контратаке уральцев.
Вальс "На сопках Маньчжурии", центральный военный оркестр МО РФ. Главный военный дирижер ВС РФ генерал-лейтенант Валерий Халилов, запись 23 апреля 2016 г.
Идущий во главе части в полный рост и с развернутыми знаменами полковой оркестр, вдохновляя воинов, непрерывно играл марши и императорский гимн «Боже, царя храни!» В самый напряженный момент сражения музыканты поднимали винтовки павших солдат и занимали их место в строю. Илья Шатров, как настоящий гусар, дерзко повернувшись спиной к неприятелю и дирижируя обнаженной саблей, возглавил прорыв.
Духовая музыка придавала солдатам силы, и кольцо японского окружения ими было прорвано. Полк в том бою был практически уничтожен. Из музыкантской команды уцелели всего семь бойцов полкового оркестра, награжденных впоследствии Георгиевскими крестам и почетными серебряными трубами. Капельмейстер полка Илья Алексеевич Шатров был награжден орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом.
Из восьми тысяч человек Мокшанского полка, начинавших войну в августе 1904 года, к тому страшному бою под Ляояном в строю осталось едва ли 600 стрелков при 11 офицерах.
Как только сильно поредевший Мокшанский полк вернулся с фронтов Русско-японской войны «на зимние квартиры» в Златоуст, Илья Шатров в память о своих погибших товарищах по оружию создал первую редакцию вальса «Мокшанский полк на сопках Маньчжурии», ставшего символом твердости национального духа. По одной из версий, случилось это именно тогда, когда новый командир полка отправил своего не в меру строптивого 27-летнего капельмейстера на гауптвахту. Утверждают, что Илья Алексеевич именно на полковой гауптвахте и сочинил к своей волшебной музыке еще и замечательные стихи.
Популярность вальса была необычайно высока. Только за первые три года после написания он переиздавался 82 раза. Граммофонные пластинки с написанной Ильей Шатровым музыкой выпускались огромными тиражами. За границей этот вальс даже назвали «национальным русским вальсом».
Источник: palindrom.su
